Роман

Тогда он впервые стал чувствовать, что порой наблюдать мир гораздо приятнее, чем жить в нём.

Страх смерти – вот сила, создавшая все религии, породившая государства.

Армия, полиция, департаменты – всё создано для обуздания самих себя, своих инстинктов.

Бах, Бетховен, Рафаэль – всё это ширмы, крышки, под которыми клокочет libido, Tanatos, жажда убийства.

ушедшее мгновение? Оттого что уже никогда, никогда не буду я тем десятилетним мальчиком и мир для меня никогда уже не будет так притягателен и, главное, – так бесконечно непознаваем, как тогда. Мы не по молодому телу тоскуем, а по незнанию мира, ибо в незнании человек невинен, безгрешен. Рай – это незнание, а незнание – это вечная молодость”.

Истории эти были совершенно замечательные по своей простоте, ясности и тому особенному русскому юмору, суть которого, по мнению Романа, заключалась не в содержании, а в форме, то есть в искусстве рассказать в лицах на вид не очень-то и смешной случай.

Вцепившись руками в мокрый полок, вдыхая аромат свежих листьев, Роман с наслаждением переносил удары горячего пушистого веника. Это было так опьяняюще остро и приятно, что слёзы выступили у него на глазах. Каждый удар он принимал словно всем существом, содрогаясь и радуясь. Сквозь пар и слёзы он видел полутёмную баню, головы людей, кричащего Красновского, и невероятное оцепенение овладевало им.
“Так можно лежа

лицо жёлтое, как у опиумного курильщика, руки трясутся, как у пьяницы, глаза горят, как у картёжника, голос хриплый, как у кучера

Стрелять легче, когда в ягдташе тяжелее

Самое главное, что в их взгляде не было ни укора, ни осуждения, ни зависти. Нельзя было назвать его и чистым любопытством. Но было в нём то, что сразу и навсегда разделяло Романа с этими людьми, ставило их в совершенно противоположные положения. Как ни старался Роман держаться проще с мужиками, близости не получалось; между ними всегда пролегало что-то вроде крутояровского оврага, даже когда они смеялись над одним и тем же, вместе ловили рыбку или охотились. Овраг этот существовал вечно, и моста через него не было…