Тайна проклятого герцога. Книга вторая. Герцогиня оттон Грэйд

Любовь — подарок богов, Ариэлла, то, что нужно ценить и беречь, то, ради чего стоит бороться.

— Все еще ждете извинений?
— Что вы, я молода, но не настолько же, — не скрывая язвительности, ответила супругу.

Достоинство – понятие столь растяжимое, что границы его давно размыты в соответствии с представлениями каждого. Мужское достоинство и вовсе стало крылатым выражением, обозначающим часть тела

Матушка Иоланта всегда говорила, что, если не принимать зависть, ненависть и злобу, они остаются у дающего.

Мне хотелось ответить, но в голосе этого человека, как мне показалось, было больше горечи, чем злости.

Честь… достоинство… верность идеалам… состояние… дети… — Посмотрел мне в глаза, жестко усмехнулся и иным, холодным, злым тоном произнес: — Честь женщины теряется одним актом насилия, и какой честной ни была бы она, для всего света становится опороченной, опозоренной, грязной. Достоинство — понятие столь растяжимое, что границы его давно размыты в соответствии с представлениями каждого. Мужское достоинство и вовсе стало крылатым выражением, обозначающим часть тела, которую вам еще не доводилось видеть, леди оттон Грэйд. Верность идеалам? Еще недавно вы были верны церкви, но что осталось от вашей веры сейчас?! Состояние, дети… — Усмешка. — Мужчины любят детей от любимой женщины, Ариэлла. Мы не обладаем материнским инстинктом, у нас иной — инстинкт защитника. А есть ли смысл защищать то, что не вызывает отклика в сердце?

Мужчины любят детей от любимой женщины, Ариэлла. Мы не обладаем материнским инстинктом, у нас иной – инстинкт защитника. А есть ли смысл защищать то, что не вызывает отклика в сердце?

Честь женщины теряется одним актом насилия, и какой честной ни была бы она, для всего света становится опороченной, опозоренной, грязной. Достоинство – понятие столь растяжимое, что границы его давно размыты в соответствии с представлениями каждого. Мужское достоинство и вовсе стало крылатым выражением, обозначающим часть тела,

Затем улыбнулся и добавил: – Но у любви есть одна дьявольски паршивая особенность – за того, кого любишь, переживаешь в сотни раз больше, чем за себя.

Торопливо закончила перевязку и едва успела – подошедший герцог