Маленький плохой заяц, или Взаимосвязь религии и окружающей среды

В мифологии австралийцев образ сокола часто связан с огнем. В одном из мифов, записанных в штате Виктория (его приводит еще Дж. Фрэзер, классик религиоведения), рассказывается, что огонь был похищен птицами у его первоначального хозяина, бандикута — маленького сумчатого зверька, отдаленно напоминающего кролика. Когда голубь отвлек внимание бандикута, тот вынужден был бросить тлеющую головешку, а сокол сумел подхватить ее, но затем уронил вниз. Трава загорелась, и люди узнали, что такое огонь[14].
Религиоведам эта и аналогичные истории известны давно, а вот биологи заинтересовались ей совсем недавно. И обнаружилось, что за мифом скрываются реальные наблюдения: австралийские соколы действительно выхватывают из пожаров, а иногда и из разожженных людьми костров веточки, которые после этого сбрасывают в ближайших лесах. И потом охотятся на убегающую от пожара добычу[15]. В том числе и на бандикутов. Вряд ли, конечно, первые австралийцы научились пользоваться огнем у птиц; освоение огня произошло куда раньше, чем самые древние миграции в Австралию. Но мифы об «огненных соколах» тоже едва ли возникли случайно: подглядеть у птиц идею выжигания лесов ради добычи люди вполне могли.

У тебя муравей на юго-восточной ноге

И все же окружающая среда свою роль в этом сыграла: без злаков мы жили бы в австралийском мире снов, а не в материальном и хронологически организованном мире земледельцев — христиан, индуистов или синтоистов.

Тогда выходит, что пшеница сделала нас если не христианами, то во всяком случае политеистами — и уж по меньшей мере вбила в наши головы «не укради» и, более того, «не желай чужого дома, не желай чужой жены, чужих рабов и рабынь, чужих быков и ослов — ничего чужого».

Бородицкая и Гэби раздавали им карточки, на которых были нарисованы объекты на разных этапах развития — например, с изображением крокодильего яйца, детеныша крокодила, молодого крокодила и старой крупной особи — и просили расположить их в правильном порядке. Естественно, тайоре располагали все как надо — от яйца к старому крокодилу, но всегда раскладывали карточки с востока на запад, вне зависимости от того, как сидели.

Теперь, когда мы догадались о том, что окружающая среда хрупче, чем кажется, перед религиями встают новые цели. Они должны научить нас осторожности. Бережности. Должны подать пример равенства, а не иерархии, учить любить живое, а не подчинять его. Сейчас экология, биология и история влияют на старые культы, преобразуя их и обращая к новым идеям. А если этого влияния не хватает, помогают нам отменить их или обосновать возникновение новых религий, которые, быть может, больше подходят наступающей эпохе. Или меньше? Что ж, узнаем.

Именно сельское хозяйство сыграло ключевую роль в формировании патриархального общества, в котором мужчина, защитник урожая, оказывается важнее женщины – а в мире охотников и собирателей это далеко не столь очевидно

Представить этот мир западному человеку непросто: в нашем сознании все определяет принцип причинности, предполагающий, что одно событие может влиять на другие только в том случае, если они следуют за ним. Но в сознании австралийского аборигена причинно-следственная связь не действует и то, что мы бы назвали прошлым, настоящим и будущим, сливается в единое «время сновидений».

У австралийских аборигенов все иначе. Их время тождественно пространству и не может быть из него изъято, граница между профанным и сакральным из-за этого совершенно стирается

Устройство нашего языка и наше понимание времени как абстракции, отделенной от пространства, способствуют этому. Но для тайоре время не отделено от пространства и течет не как-нибудь, а именно с востока на запад. Скорее всего, потому что так движется солнце по небосводу. Однако принципиальное значение имеет не столько направление, сколько сам факт неразрывной связи времени и пространства в мышлении австралийских аборигенов.