Тяжелый свет Куртейна. Желтый

никогда не знаешь, что за дурь тайком свила гнездо в твоей светлой голове и каких она там может высидеть дуренят

Чудо – это когда слабый человек, который поневоле трясется над своей жалкой шкуркой, потому что не понаслышке знает, какую она способна испытывать боль, и может, хоть и до усрачки боится, представить, сколько боли успеет ощутить, умирая, все равно готов немедленно, не откладывая, сдохнуть на месте, лишь бы исправить то, что еще можно исправить. И что нельзя, тоже исправить. В первую очередь – то, что нельзя!

Все на свете можно превратить в силу – просто изъяв из состава страх.

Уязвимость, собственно, именно тем и прекрасна, что она – вечный вызов. Вынуждает сиять на пределе возможностей практически нон-стоп.

Предчувствие праздника – такая штука. Ты еще не знаешь, что праздник будет, а предчувствие все равно уже есть.

Весело думал: надо срочно превращаться в сказочного героя, а то в последнее время жизнь стала подозрительно похожа на производственный роман.

Правильно выбранная парадигма – не та, которая больше похожа на правду, а та, с которой интересней жить.

Низшая октава всякого действия – тщетность, а в Сером Аду все приходит к своей низшей октаве.

Тьма постепенно рассеивается, в ней все меньше становится боли, и все больше – меня.

Отлично я тогда развлекался, чего уж, – весело думаю я. – Регулярно заставлял окружающий мир если не содрогнуться, то, как минимум, охренеть.