Ренессанс

– Я тебя сейчас поцелую. И это не будет тот невинный поцелуй, которым ты меня одарил у лицея. Один раз, Готи. Всего один раз. Я больше ни о чём не попрошу. – Он внезапно замолчал, облизнул губы и медленно спросил: – Можно?

На лице у него появился красочный румянец. Возможно, и у меня тоже. Его взгляд беспокойно метался по моему лицу: от глаз к губам и обратно.

– Пожалуйста, – почти беззвучно взмолился он.

Я слышал, как Чарли подошёл с другой стороны двери и нажал на звонок. Я дёрнулся, а Скэриэл даже не обратил внимания.

Облизнув губы, я нерешительно посмотрел на Скэриэла вновь и кивнул.

– У каждого свои вкусы.

– Какие у тебя? – спросил я без задней мысли.

– Мне нравятся милые, строптивые чистокровные, слишком много переживающие о других.

– О, не начинай. – Я откинулся на подушку и зажмурился, заливаясь краской.

– Ты сам спросил. – Он навис надо мной. – Ты что, решил, что я про тебя?

– Отвали. – Я прикрыл лицо руками, сгорая со стыда. – Ничего я не решил.

– Ты подумал, что я о тебе говорю? – не унимался Скэриэл. Он схватил мою руку и убрал от лица.

– Давай сменим тему, – взмолился я. – Ты не то подумал.

– Да ты засмущался.

– Я тебя сейчас с кровати скину, придурок.

– Напугал. – Скэриэл прижал мои руки над головой, навис надо мной и прошептал прямо в губы: – Будешь вырываться – я тебя поцелую.

Я ошеломлённо уставился на него, боясь даже сделать вдох.

– А вот теперь и я тебя напугал, – улыбнулся он, затем отпустил меня и лёг рядом, болтая о своём.

Я его не слушал. Сердце бешено билось, словно я пробежал стометровку

У дома, кутаясь в куртки, нас встретили Сильвия с Лорой, размахивающие хлопушками с конфетти, и Кэтрин с Фанни, торжественно держащие на вытянутых руках самодельный транспарант с надписью: «Поздравляем, господин Готье!» – и коряво нарисованными фломастером сердечками и звёздочками вокруг.