Гарри Поттер и Принц-полукровка

люди легче прощают чужую неправоту, чем правоту

— А теперь, Гарри, выйдем в ночь и пустимся в погоню за коварной обольстительницей, имя которой — приключение!

Зрелость становится глупой и забывчивой, когда начинает недооценивать юность…

— Как ты любишь, чтобы я тебя называл наедине?

Даже при слабом свете настольной лампы было видно, что миссис Уизли густо покраснела. Гарри вдруг почувствовал, что у него горят уши, и принялся торопливо хлебать суп, стараясь погромче греметь ложкой.

— Моллипусенька, — чуть не плача от унижения, прошептала миссис Уизли в щёлочку.

и. — Она отдала мне свою жизнь, а вы не хотите отдать даже воспоминание.

— Величие пробуждает зависть, — сказал он, — зависть рождает злобу, а злоба плодит ложь.

Им с Чжоу теперь даже смотреть друг на друга неловко, не то что разговаривать. Что, если Рон и Гермиона заведут роман, а потом поссорятся? Выдержит ли это их дружба?

— Северус… прошу тебя…

Снегг, подняв палочку, направил её на Дамблдора.

— Авада Кедавра!

Струя зелёного пламени вырвалась из волшебной палочки Снегга и ударила Дамблдора прямо в середину груди.

— Дамблдор покинет школу, только когда в ней не останется никого, кто ему предан, — невольно улыбнувшись, ответил Гарри.

Зрелость становится глупой и забывчивой, когда начинает недооценивать юность…