Часограмма. Часодеи. Книга 5

Василиса даже не подозревала, что можно так увлеченно целоваться.

Фэш молчал. Повернувшись к окну, он смотрел в даль и, скорее всего, крепко размышлял о чем-то своем, личном.
Василиса не решилась нарушить молчание. Правда, ей очень хотелось поговорить о завтрашнем походе, о Серебряной комнате и о том, почему так изменился Марк. Тем более что они все так и не обговорили, как бы Василисе завтра «разговорить» часольбом, подаренный мальчиком Рунисом…
Неожиданно Фэш сам развернулся к ней. Некоторое время они просто смотрели друг на друга. Но вот, поддавшись некоему порыву, мальчик приблизился стремительным шагом и, осторожно, но цепко ухватив Василису одной рукой за плечо, а другой – за талию, рывком притянул к себе и поцеловал в губы.
Несколько секунд растянулись в вечность. Этот поцелуй не был похож на те, другие – несмелые, оставленные украдкой или впопыхах. До этого момента Василиса даже не подозревала, что можно так увлеченно целоваться. Ее всю будто окутывали волны нежного, воздушного тепла – едва ощущаемого, невесомого, и почему-то казалось, что в жизни нет ничего важнее. Рука мальчика вдруг сместилась с плеча – его пальцы нежно обхватили ее шею, и Василиса вообще перестала что-либо соображать.
Нарушая идиллию, один из охранников вдруг кашлянул громко и с надрывом – судя по всему, уже давно сдерживался. Второй издал короткий смешок, и вот Фэш и Василиса в смущении отступили друг от друга. Где-то за поворотом раздались неторопливые шаги, и стражники вновь застыли на посту, всем своим видом копируя клокеров.
– Извини, что без предупреждения, – сказал он, улыбаясь ямочками на щеках. – Боялся, что снова помешает Захарра.
Василиса только улыбнулась – она вряд ли бы смогла сейчас говорить.
Из-за поворота вышел Константин Лазарев и Миракл. Они остановились, а зодчий поманил ребят пригласительным жестом.
Василиса испустила едва слышный вздох облегчения, радуясь, что эти двое не подошли мгновением раньше.
– Ну ты даешь… – только и сказала Василиса, пока они шли по коридору.
Фэш скосил глаза, глядя с обычной ехидцей.
– Увижу, что ты обнимаешься с каким-нибудь новоиспеченным ключником, убью обоих. – Он состроил свирепую гримасу. – Вернее, его на куски разорву, а с тобой просто разговаривать не буду.

Только представь Астрагора – такого задумчивого и вдохновенного, выводящего на страницах дневника: «Сегодня снова думал о захвате мира, вернее, двух миров…»