Михаил Зыгарь

Это, пожалуй, самая примечательная речь за всю карьеру Столыпина:
«Мы, правительство, мы строим только леса, которые облегчают вам строительство. Противники наши указывают на эти леса, как на возведенное нами безобразное здание, и яростно бросаются рубить их основание. И леса эти неминуемо рухнут и, может быть, задавят и нас под своими развалинами, но пусть, пусть это будет тогда, когда из-за их обломков будет уже видно здание обновленной, свободной, свободной в лучшем смысле этого слова, свободной от нищеты, от невежества, от бесправия, преданной, как один человек, своему Государю России. И время это, господа, наступает, и оно наступит, несмотря ни на какие разоблачения, так как на нашей стороне не только сила, но на нашей стороне и правда».

В этот момент уже будут существовать две России: одна, «красная», со столицей в Москве, вторая, «белая», со столицей в Омске. Именно это «Российское государство», которым руководит сначала Временное правительство во главе с эсером Авксентьевым, потом — совершивший переворот адмирал Колчак, де-факто признано мировым сообществом — а вовсе не правительство большевиков.
Гражданская война продлится почти шесть лет и закончится победой большевиков. Всего за эти годы погибнет больше 10 миллионов человек — это в пять раз больше, чем потери России в Первой мировой войне, которую обещали прекратить большевики. Из 10 миллионов два с половиной будут убиты непосредственно в сражениях, еще два миллиона станут жертвами красного и белого террора, шесть миллионов умрут от голода и эпидемий. Около двух миллионов человек эмигрируют. Значительная часть страны будет разрушена: особенно сильно пострадают угольные предприятия на территории современной Донецкой области и неф­тяные месторождения в Баку.

В СССР существует официальная и подпольная жизнь. Есть коммунистическая партия, пропаганда, массовые праздники и отмечающие их граждане, которые делают вид, что верят в коммунизм и светлое будущее, — а на самом деле пытаются раздобыть дефицитные продукты или импортную одежду и мечтают жить «как на Западе».

Эта книга вовсе не попытка написать историю Украины — скорее это «детектив глазами преступника», хроника того, как Россия подчиняла Украину последние четыре века, как империя пыталась воспитать лояльную себе элиту, но в итоге не смогла задавить украинское общество.

Эта книга рассказывает про долгий путь к войне — и одновременно путь к наказанию, которое нам еще предстоит понести.

8 августа 2008 года в Пекине открываются летние Олимпийские игры. Лидеры более чем 70 стран приезжают в китайскую столицу, среди них Владимир Путин и Джордж Буш.
В этот день российские танковые колонны через Рокский тоннель входят в Южную Осетию — регион Грузии, который еще в начале 1990-х провозгласил себя независимым государством, правда, ни одна страна в мире его не признала.
В 15:00 8 августа российские телеканалы показывают обращение президента Дмитрия Медведева: он объявляет о начале операции по «принуждению к миру» — в этот момент в Южной Осетии идут бои. По российской конституции, начало войны должна одобрить верхняя палата парламента. Но он войной происходящее не считает, поэтому одобрения у Совета Федерации не просит.
Путин в Пекине встречается с Бушем. Американский президент требует соблюдать территориальную целостность Грузии, но российские танки продолжают двигаться в сторону грузинской столицы.
Роль посредника пытается взять на себя президент Франции Николя Саркози. Он просит Путина не начинать войну с Грузией, а дать ему как текущему председателю ЕС на дипломатию хотя бы 48, ну или 24, или 12 часов. Путин три раза отвечает «нет».
Госсекретарь Кондолиза Райс отдыхает в Западной Виргинии. 10 августа ей звонит глава МИД России Сергей Лавров и сообщает требования Москвы, одно из них: глава Грузии Михаил Саакашвили должен уйти в отставку. Райс в ответ кричит, что госсекретарь США не может обсуждать с российским министром иностранных дел свержение демократически избранного президента.
«Ваше третье условие только что стало публичным — потому что я собираюсь обзвонить всех, кого смогу, и сказать им, что Россия требует свергнуть грузинского президента», — говорит она.
«Я же сказал, что это только между нами», — не может понять Лавров.
«Нет, это не между нами. Теперь об этом узнают все», — настаивает Райс и вешает трубку. Через несколько часов посол США в ООН пересказывает разговор Райс и Лаврова на заседании Совбеза.

Выдуманная Иннокентием Гизелем логика государственной и этнонациональной преемственности так понравится московским руководителям, что останется официальной версией истории вплоть до XXI века. Так что российские пропагандисты XXI века, которые утверждают, будто русские и украинцы — это один народ и у них общее прошлое, всего лишь купились на изобретение пропагандиста XVII века.

легенде, Песков предложил провести недорогую рекламную кампанию, ориентированную на одного человека: Путина. Заявочный комитет изготовил билборды, рекламирующие сочинскую заявку, и радиоролики. Песков подсказал, каким маршрутом президент ездит на работу, какие радиостанции и в какое время он слушает в машине. По ходу следования кортежа были размещены билборды, на нужных радиостанциях – ролики. Слоганом для публики (т. е. на самом деле для Путина) было: «Игры, которые мы заслужили».
Был нанят человек, звонивший на горячую линию в администрацию президента и задававший вопросы, когда же наконец в России будет Олимпиада. Все это создавало мощный фон – у Путина не могло быть сомнений, что все кругом хотят Олимпиаду в Сочи и думают о ней. Он дал отмашку. В этот момент включились все телеканалы, бюджет заявки стал бездонным.

ноября, как рассказывает в своей книге Соня Кошкина [47], Янукович приехал на день рождения к крупному украинскому олигарху Игорю Суркису, владельцу футбольного клуба «Динамо» (Киев), деловому партнеру и другу Медведчука. За столом были главные украинские бизнесмены (те самые «члены комитета по управлению Украиной», включая Дмитрия Фирташа и Игоря Коломойского). Вместо поздравления имениннику Янукович начал вечер с объявления о том, что евроинтеграция отменяется. Весь вечер президент говорил только об этом и объяснял свое решение только экономикой.

Вот как рассказывал об этом Стрелков: «В основном на Мариуполь наступали “отпускники”. Мариуполь был пустой, там двое суток не было украинских военных, можно было взять без боя. Но был приказ не занимать. Не просто приказ остановиться, а приказ ни в коем случае не занимать».

Разворот над Атлантикой стал первым жестом государственного антиамериканизма в 1990-е годы и показал, насколько он может быть популярен среди лишенного чувства национальной гордости населения.