Эми Хармон

продолжат сеять смерть, — напоминал король.
Я

Его чувства превратились в огромный спутанный ком из желания, злости и обиды, приправленных яростью, и Финн уже не мог отделить все эти эмоции друг от друга. Поэтому он сделал единственное, на что был способен в это мгновение. Он поцеловал ее.
В этом поцелуе не было ничего мягкого и нежного. «Ты напугала меня и расстроила, я чертовски зол и в то же время рад, но как же ты меня бесишь!» – говорил этот поцелуй. Зубы задевали губы, сминали их и покусывали, а Финн все не мог остановиться, даже когда Бонни впилась в его нижнюю губу, а ее пальцы запутались у него в волосах. После этого остановиться стало еще труднее. А когда она обвила его шею руками и прижалась к нему всем телом, встав на носки его ботинок, Финн решил, что месть и вправду бывает сладкой, и позволил себе просто получать удовольствие. Влажные горячие губы Бонни заставили его забыть о том, что он стоит на парковке «Мотеля № 6», в тридцати метрах рычит двигатель «Блейзера», а водительская дверь так и осталась распахнутой. Рациональная половина мозга наконец-то умолкла… на целых десять секунд.
– Я сам не знаю, что творю, Бонни Рэй, – произнес Финн, резко отстранившись.

Шум воды всегда успокаивал. В тюрьме кто-то сказал Финну, что голос Бога похож на шум воды. Именно поэтому дети успокаиваются, если сказать им «тсс». Именно поэтому шум воды так легко убаюкивает любого. Финн не понимал, откуда простые смертные могут знать, как звучит голос Бога. И тем более человек, который сидит за убийство.