Грег Иган

Куда ни бросишь взгляд (пусть и только там), симуляция была совершенно убедительной; это делал сам Пол, освещая её прожектором своего внимания.

Контроль и подопытный по‑прежнему идентичны.
— Конечно, идентичны! В этом и суть! Как гравитация и ускорение в общей теории относительности, она целиком основана на том, что их нельзя различить. Это новый принцип эквивалентности, новая симметрия между наблюдателями. Теория относительности избавилась от абсолютных пространства и времени, но пошла недостаточно далеко. Мы должны избавиться от абсолютных причин и следствий!

Клеточный автомат — не виртуальность из лоскутков: она столь же последовательна, как физическая вселенная. Нет путаницы законов, действующих на макроуровне; каждый из них специально подогнан к определённой функции — один и тот же набор правил применим к каждой клетке. Верно?
— Да, но…
— Значит, если я выставлю клеточный автомат в конфигурацию «Эдемский сад», прогоню на несколько миллионов тик‑таков, а потом выключу, образовавшаяся структура будет продолжаться и найдёт себя в пыли — независимо от текущей версии меня и нашего мира, но она по‑прежнему будет недвусмысленно вытекать из своего первоначального состояния, которое невозможно объяснить правилами самого автомата. Состояние, которое было обязано быть сконструированным в другом мире, в точности, как я и буду помнить.

Мы должны вернуть свои законы обратно. Нужно отправиться в «Автоверсум» и убедить ламбертиан принять наше объяснение их истории — раньше, чем они получат чёткую альтернативу. Мы должны убедить их, что мы их создали, пока это не перестало быть правдой.

Дело не только в том, что ламбертиане лучше нас всё объяснили, — проговорила она. — Вся идея Творца сама себя разрывает. Вселенная, где есть разумные существа, находит себя в пыли либо не находит. Имеет смысл на собственных условиях, как самодостаточное целое или не имеет вовсе. Богов не могло быть и никогда не будет.