Юлия Бийе

Думаю, в последние годы Пингвин запо­мнил слишком много страшных картин и они заслонили ему окошко видоискателя.

художник, Каналетто, наделяя перспективой пейзажи Венеции. Рассказал о первых негативах Ньепса1, о даге­ротипах, которые, по его мнению, в корне изменили представление о реальности, рассказал об Эдисоне2, Альбере Кане3

гоню от себя зловещие мысли, потому что знаю: дашь им волю, и ты погибла. Я запретила себе любую слабость, потому что боюсь живущего во мне страха.

Френе6, Декроли7 и Монтессори8,

«Скрипку Энгра» Ман Рэя9, «Оптическую параболу» Мануэля Альвареса Браво10, удивительнейшие снимки Эдварда Уэстона…11

Не надо об этом думать. Не надо вспоминать ее голос и тот последний поцелуй в щеку. Не надо вспоминать, как я сказала ей тогда «до свидания», торопя про себя их с папой уход. Стоит начать вспоминать, и я не выдержу, я же знаю, я чувствую…

Помню, как я прощалась с родителями, мне хотелось, чтобы они поскорее меня отпустили, а они крепко-крепко прижимали меня к себе. И я тоже только теперь понимаю почему. Они боялись, что больше ко мне не вернутся. Они уже знали, как больно терять близких. А я была так нетерпелива, так беспечна, я не понимала, что они прощались со мной, возможно, навсегда. Я тогда ничего не понимала и с облегчением вздохнула, когда они наконец ушли.

Забыть и безоглядно жить новой жизнью, не давая воли гневу и обиде на весь свет: на войну, на молчание мамы с папой. Я не хочу поддаваться безнадежности и отчаянию. Тоску нужно затолкать поглубже и охотиться, охотиться за снимками, и — кто знает? — может быть, один из них сделает меня знаменитой

Поль-Эмиль Виктор13,

Нечего ныть, нечего носиться со своей болью, мне надо слишком много всего успеть. Мне нравится все то новое, что я узнаю в пансионе