Марко Феррари

Он представлял в уме крошечные зернышки на карте — остановки на морском пути в Индию: Мадейра, Порту-Санту, Азорские острова, Кабо-Верде, Гвинея, Сан-Томе и Принсипи, Кабинда, Ангола, Мозамбик, Гоа, Даман и Диу, Португальский Тимор и, наконец, Макао.

Методы физических и психологических пыток, к которым прибегала ПИДЕ тогда, когда ей вздумается, воспринимались Салазаром как «здоровые психические реакции». Он установил непосредственные отношения с гестапо и пригласил нациста Йозефа Крамера, высокопоставленного эсэсовца, провести специальный курс по пыткам. Капитана Крамера, коменданта концентрационных лагерей Нацвейлер-Штрутгоф, Аушвиц II / Биркенау и Берген-Бельзен, прозвали Бельзенским зверем за жестокость по отношению к заключенным: их безжалостно убивали, а трупы сваливали в кучу. Впрочем, Салазар отвергал некоторые нацистские методы, предпочитая пытки бессонницей или водой.

Жизнь политических заключенных в трудовом лагере в Шан Бом протекала в условиях изоляции. Это была медленная смерть в различных ее формах: гражданской, политической, идеологической, а иногда и физической из-за условий содержания, строгости дисциплины, тюремной системы и плохой медицины — всего, что характеризовало репрессивный аппарат этого лагеря». Так писал Виктор Батишта Барруш в своей книге 2009 года «Концентрационные лагеря в Кабо-Верде: Острова как места депортации и тюремного заключения в эпоху Нового государства» (Campos de concentração em Cabo Verde: As ilhas como espaços de deportação e de prisão no Estado Novo).

Таррафал вновь открылся в 1961 году на основании постановления № 18.539 от 17 июня, подписанного тогдашним министром по делам заморских территорий Адриану Морейрой, — как трудовой лагерь Шан Бом для повстанцев, боровшихся за независимость колоний. Концентрационные лагеря для антиколониалистов были также созданы в Миссомбо и Сан-Николау в Анголе, в Машаве и Мадалане в Мозамбике, а также на острове Галиньяш в Гвинее. Трудовой лагерь Шан Бом считался адом даже по сравнению с предыдущим периодом — из-за огромного числа заключенных, находившихся в крайне суровых условиях содержания и недоедающих: строго говоря, всем на них было наплевать. Вместо смертоносной «Сковородки» появилась маленькая Голландия — крошечная камера, 90 на 90 сантиметров в ширину и длину, 1 метр 65 сантиметров в высоту. Ее построили рядом с кухнями — она не только получала тепло от солнца, но и нагревалась от кухонной плиты, а внутри нельзя было ни двигаться, ни стоять. Название «маленькая Голландия» было придумано заключенными. Они произносили его с презрением, намекая на то, что многие жители Кабо-Верде эмигрировали в Нидерланды в поисках лучшей жизни.
Революция гвоздик 25 апреля 1974 года привела к закрытию лагеря в Таррафале, который на тот момент существовал уже 13 лет. Официальной датой закрытия считается 1 мая, когда были освобождены все афри

1961 год стал поистине ужасным годом для диктатора, борющегося с международными кризисами, начавшимся вооруженным движением за независимость в Африке и внутренними мятежами.

Португальцы, сами достаточно склонные к эмиграции в другие европейские страны, отказались от интеграции населения колоний.

Тяжесть африканского кризиса и упадок политической жизни в Португалии привели к Революции гвоздик, которая 25 апреля 1974 года провозгласила конец режима, возглавляемого сначала Салазаром, а затем Марселу Каэтану.

африканские заключенные. За эти 13 лет в лагере побывали 238 борцов за независимость португальских колоний: 108 ангольцев, 20 кабовердианцев, 100 гвинейцев и 10 человек из других португальских владений. Среди них были Амилкар Кабрал, герой борьбы за независимость Кабо-Верде и Гвинеи-Бисау, Жозе Луандину Виейра и Антониу Жасинту, ангольские поэты, члены Народного движения за освобождение Анголы. Жасинту написал свидетельство о своем суровом заключении в лагере — сборник стихов под названием «Выжить в Таррафале-де-Сантьяго» (Sobreviver em Tarrafal de Santiago). Лагерь Таррафал использовался до 1975 года независимыми властями Кабо-Верде: туда отправляли тех, кто считался пособником колониального репрессивного аппарата.

Но Куньял никогда не терял ясности ума: он сохранял счет времени, контакт с внешним миром, желание начать все сначала, сильную тягу к культуре. Даже под пытками он ничего не рассказал об организационной системе ПКП, о ее мощной подпольной сети, о совершенном механизме, который десятилетиями функционировал внутри страны. Его тело и разум выдержали самое жестокое воздействие салазаровского полицейского режима. В ответ на давление Куньял начал рисовать и писать — эту привычку он сохранил даже в старости, публикуя романы, новеллы и стихи. Одна из самых известных его тюремных работ — перевод и иллюстрации к пьесе Уильяма Шекспира «Король Лир». Салазар, получая отчеты о прославленном «постояльце» его тюрем, постоянно удивлялся, как Куньялу удается совместить пытки и поэзию, ПИДЕ и Шекспира.

Галван, отставной военный, участвовал в революции 28 мая 1926 года, служил в Анголе, а затем, разочаровавшись в салазаризме, перешел на сторону оппозиции. Его нельзя было назвать простым воякой — он был образованным человеком, писателем и драматургом. В 1959 году, находясь под арестом, из-за серьезных проблем с сердцем попал в лиссабонскую больницу, из которой сбежал: в поисках спасения Галван обратился сначала в Аргентинское посольство, а затем попросил политического убежища в Венесуэле, где и основал DRIL.