Макс Фальк

А потом понимаешь. В жизни так будет всегда. Хоть за руки держись, хоть за ноги – всё равно разбросает. Просыпаешься – а ты один. И ты принимаешь правила. Всё всегда кончается. Значит, и не начинай.

— Да! — воскликнул тот. — Да, я хочу знать твоё мнение! Я хочу знать, кто ты такой, что ты думаешь! Мне казалось, ты из тех, кто умеет нарушать правила…

Ему нравился Азирафель — и Кроули, разумеется, находил его привлекательным, но после того случая в Риме он старался не очень-то об этом задумываться.

Кроули отчётливо понимал — и от этого понимания был близок к отчаянию — что Азирафель стал ему слишком важен. Слишком нужен. Это случилось так незаметно, день за днём, шаг за шагом, всё дальше и дальше — и вдруг ты обнаруживаешь себя бок о бок со своим заклятым врагом, смотришь на него и понимаешь: ты больше не хочешь быть его врагом. Ты хочешь быть кем-то другим. Хочешь быть кем-то, кем быть для тебя — невозможно.

— Мой дорогой, тебе уже стоит привыкнуть к этому, — снисходительно сказал Азирафель.

Кроули отнял руки от лица и непонимающе посмотрел на ангела.

— Добро всегда побеждает, — сказал тот, задрав слегка вздёрнутый носик, покрасневший от гордости и от этого ещё более очаровательный. — Зло всегда проигрывает, так устроен мир.

В людях соединилась природа добра и зла — а в демонах, равно как и в ангелах, была лишь половина.

Кроули никогда не завидовал — до тех пор, пока не попал в дом Лоренцо Медичи, прозванного Великолепным.

— Зачем я тебя слушаю?.. — спросил Азирафель, откусывая печенье. — Я не собираюсь слушать этот бред. У меня много работы, Кроули.

— Не нравится звук моего голоса?..

— Мне ничто в тебе не нравится.

— Тогда беспокойной и лунной тебе ночи, синьор Кроули, — сказал он.

Когда его ссутуленная спина скрылась за кипарисами, Кроули пробормотал:

— Можешь звать меня Антонио.

Извилистые улицы Флоренции разбегались в разные стороны. Азирафель вышагивал, обернув руку длинным плащом, чтобы не пачкать белый подол уличной пылью. Кроули весь взмок в своём чёрном бархате под палящим солнцем, но не отставал.

Кроули шагнул обратно, взял его за руку, склонился над ней. Оставил поцелуй на запястье. Азирафель вздрогнул от неожиданности.

Да. Лоренцо был прав. Малое ощущалось намного, намного острее.