Джун Хёр

ему повезло родиться мальчиком. Это была привилегия, и она открывала перед ним двери, которые никогда не откроются передо мной, защищала в таких ситуациях, в каких мое положение женщины раздевало меня донага.

В тяжёлые времена чужая мать, чужое дитя и чужая сестра – всё равно что свои, и каждая незнакомка в нужде – близкая подруга

Разве это сложный вопрос? Ты либо любишь её, либо нет

Правда не должна считаться ни оскорблением, ни предательством родины

нет смысла горевать о мёртвых, – прошептал он, словно самому себе. – Всё равно их больше нет.

– А мы остаёмся, – пробормотала я, выжимая полотенце. – И не знаем, как жить в мире, в котором их больше нет.

Он пробуждает чудовищ в других, чтобы оправдаться перед самим собой.