bookmate game

Марцин Виха

  • Tatiana Komarovaцитирует2 года назад
    Вкус — категория классовая. Он устанавливает иерархию и границы. Отражает наши стремления и фобии. Позволяет упиваться своим превосходством, создавать иллюзию, вводить в заблуждение
  • Stacy Dementyevaцитирует2 года назад
    Когда-то я считал, что мы помним людей, пока можем их описать. Теперь я думаю, что все наоборот: они с нами, пока у нас это не получается.
  • niodeyaцитирует2 года назад
    Лишь мертвыми людьми мы обладаем безраздельно, сводя их к некоему образу или нескольким фразам. К фигурам, фоном присутствующим в нашей жизни. Теперь уже ясно — они были такими или сякими. Теперь мы можем подытожить все наши терзания. Пролить свет. Поставить точку. Подвести черту.
    Но я пока помню не всё. Не могу их описать, значит, они еще немножко живы.
  • Darinaцитирует2 года назад
    Когда-то я считал, что мы помним людей, пока можем их описать. Теперь я думаю, что все наоборот: они с нами, пока у нас это не получается.
  • Bagul Bazarovaцитирует5 месяцев назад
    твои глаза должны быть на уровне детских глаз.
  • Bagul Bazarovaцитирует5 месяцев назад
    писал поэт Кавафис:

    Для некоторых наступает день,
    когда они говорят или великое ДА,
    или великое НЕТ
  • Алинацитирует2 года назад
    По большому счету все хотели в это верить. Что это уж слишком. Что не оба же раза. Что в воронке от снаряда безопаснее всего. Что квота бед и катастроф исчерпана, может, не навсегда, но надолго. Нам еще рано беспокоиться.
  • tashaevasimaцитируетв прошлом году
    Папиросы (до появления сигарет) и макароны были калибра 7,62, чтобы в случае войны можно было легко начать клепать гильзы. Пробки от «Советского шампанского» имеют диаметр боеприпасов для авиапушек
  • tashaevasimaцитируетв прошлом году
    Фукуда попал в яблочко: у шампанского, которым жители Восточного блока отмечали наступление очередного года, был калибр дула. Одно таки подходило к другому: макароны — к гильзам, миксер — к карабину, река — к понтонному мосту.
    Мы жили среди трансформеров. Тракторы ждали момента, чтобы превратиться в танки. Больницы готовились к приему первых раненых. Даже вокзалы строили таким образом, чтобы после ночной бомбежки быстро убрать обломки с путей. Кажется, именно поэтому железнодорожная архитектура отличается такой модернистской легкостью.
    Мы походили на маскирующие веточки на шлеме (утром по телевизору передавали программу «Полигон»). А раз уж мы жили в условиях хрупкого перемирия, то какое значение имел дизайн, форма будильника или цвет фасада? Не говоря уже о паре-тройке мешков с цементом
  • tashaevasimaцитируетв прошлом году
    Один из проектировщиков Аушвиц-Биркенау был выпускником Баухауса — Хогвартса архитектуры двадцатого века.
    Парень проводил время в просторных, залитых солнцем аудиториях, которые мы знаем по тысячам фотографий. Сидел на мебели из гнутых труб. В столовой Баухауса ел с квадратных тарелок. Прилежно выполнял студенческие проекты. Изучал теорию современной урбанистики. А позже применял ее, планируя расположение бараков и объектов, которые обозначил на чертежах как «душевые специального назначения».
    В 1972 году против него даже возбудили процесс, но венский суд его оправдал (какая неожиданность).
fb2epub
Перетащите файлы сюда, не более 5 за один раз