Когда Дэниела выпивает, случаются три вещи: у нее начинает проскакивать родной акцент, она становится агрессивно доброй и у нее появляется склонность к преувеличению.
Pamela Stepinaцитируетв прошлом месяце
Моя жизнь не имеет никакой ценности ни для кого, кроме меня самого и моих близких.
Pamela Stepinaцитируетв прошлом месяце
Когда Дэниела выпивает, случаются три вещи: у нее начинает проскакивать родной акцент, она становится агрессивно доброй и у нее появляется склонность к преувеличению.
Pamela Stepinaцитируетв прошлом месяце
Выйдя из бара, иду по тротуару, и чем дальше от Райана, тем сильнее разгорается во мне злость. И я даже не уверен, на кого злюсь.
Pamela Stepinaцитируетв прошлом месяце
я, прежде всего и главным образом, считаю себя человеком, ищущим ответы на фундаментальные вопросы. Если люди, которые меня окружают… – Райан кивает в сторону прибывающих студентов, – достаточно умны, чтобы поглощать знания всего лишь за счет близости ко мне… что ж, отлично. Но передача знаний сама по себе меня не интересует. Значение имеет только наука. Исследование.
Pamela Stepinaцитируетв прошлом месяце
Я люблю сына. Он для меня – все. И при этом мне трудно избавиться от чувства, что я каким-то образом подвожу его. Отправляю в суровый и жестокий мир всего лишь с крохами моих довольно неопределенных убеждений.
Ann Pivenцитирует3 месяца назад
Куб не так уж отличается от жизни. Если ты входишь в него со страхом, то страх найдешь и там.
Ann Pivenцитирует3 месяца назад
Снова и снова я думаю о том, что мы – нечто большее, чем простая сумма наших выборов, что все дороги, которыми мы могли пройти, так или иначе сходятся в нашу личность.
Ann Pivenцитирует3 месяца назад
Мое понимание идентичности разбито вдребезги: я – всего лишь одна грань бесконечно многогранного существа, называемого Джейсоном Дессеном, сделавшего все возможные выборы и прожившего все возможные жизни.
Ann Pivenцитирует3 месяца назад
Конец определенно близок. Все, что мы построили, все, что приобрели – дом, работа, друзья, наша коллективная жизнь, – утрачено. Не осталось ничего и никого, кроме нас самих, – и в этот момент я счастлив, как никогда раньше.