Самиздат и копии дореволюционных книг неожиданно стали доступны и появились даже в тех домах, где ранее ничего подобного никогда не водилось. С русскими философами я спорил, упирая на то, что после красного террора всю их мифологию «характера русского народа» и его «богоизбранности» надо обнулить. Эмигрантские работы Бердяева я прочел гораздо позднее, тогда он уже понял, что «общность» — это иллюзия, что в мире есть только ты — и ты должен держаться своих принципов, пусть в грязи, и в крови, и против всех. Тебя могут сломать, но не дай себя согнуть. И даже если ты в «комнате 101» — не предавай Джулию. Это то, на что избран лично ты.