ГУСТАВ. Ты Господь, и я Господь, понимаешь, дружище?
КАРЛ. Мы два Господа Бога на этой земле.
ГУСТАВ. Нет, Карл, мы один Господь на этой земле. Не два, а один.
КАРЛ. Но нас же двое, Густав?
ГУСТАВ. Нас двое, но Господь один. Ты Господь Бог и я Господь Бог, нас двое, но Господь один, понимаешь?
КАРЛ. Так кто же это из нас?
ГУСТАВ. Сейчас я тебе все объясню. Мы тело Господа, понимаешь? Ты и я, мы тело Господа. Все люди, которые живут на этой планете, все мы тело Господа, понимаешь? Ты, понимаешь, Карл?
КАРЛ. Не совсем, приятель.
ГУСТАВ. Ты тело Господа, ты это понимаешь?
КАРЛ. Нет.
ГУСТАВ. Ну что тут непонятного, Карл, все очень просто?! Господь – это бесконечность, это то, что не имеет ни начала, ни конца, но у него тоже есть форма, у него тоже есть тело. И это тело мы. Я, Линда, Лора, все остальные люди, ну и, конечно, ты, Карл. Ты тело Господа, Карл.
КАРЛ. Не нужно, не говори так, я не могу.
ГУСТАВ. Чего ты не можешь, Карл?
КАРЛ. Я не могу быть телом Господа, я очень плохой.
ГУСТАВ. Не выдумывай, Карл, все мы являемся телом Господа, и плохие, и хорошие.
КАРЛ. Только не я, Густав.
ГУСТАВ. Но почему?
КАРЛ. Потому что я плохой.
ГУСТАВ. Мы все являемся телом Господа, понимаешь, все. Тем более ты не такой уж и плохой, дружище.
КАРЛ. Я плохой.
ГУСТАВ. Ты не плохой, Карл.
КАРЛ. Я плохой.
ГУСТАВ. Ты не плохой.
КАРЛ. Плохой.
ГУСТАВ. Не плохой.
КАРЛ. Я спал с твоей женой, Густав.
ГУСТАВ. Что?
КАРЛ. Несколько лет тому назад я переспал с твоей женой, Густав.
ГУСТАВ. Что ты такое говоришь, Карл?
КАРЛ. Это правда, приятель, я это сделал. Мне очень, очень стыдно. Я живу с этим уже много лет, и все это время мне тяжело смотреть тебе в глаза. Я давно уже хотел сказать тебе об этом, но я не мог решиться. Я плохой, Густав. Я очень, очень плохой. Я не могу быть телом Господа Бога, мне иногда кажется, что я не достоин быть телом человека, а может, даже и животного. Я сам себе противен, я очень сильно сам себе противен, Густав. Вот такие дела, вот такие дела, дружище.